Сравнение: - ЕАЭС - на практике

Налоговые системы пяти государств ЕАЭС - России, Казахстана, Беларуси, Армении и Кыргызстана - формально объединены общим рынком, но на практике расходятся принципиально. Бизнес, выстраивающий структуры с использованием юрисдикций ЕАЭС, сталкивается с двумя группами рисков: налоговыми претензиями в России по статье 54.1 НК РФ и реальными операционными ограничениями в стране присутствия. Понимание этих различий - не академический вопрос, а условие выживания структуры при проверке.

Ставки налогов в странах ЕАЭС действительно различаются, но разрыв меньше, чем принято считать. Россия с 2025 года применяет ставку налога на прибыль 25%. Казахстан - 20%, Беларусь - 20%, Армения - 18%, Кыргызстан - 10%. На первый взгляд разница существенная. На практике она нивелируется тремя факторами.

Первый фактор - база налогообложения. Кыргызстан с формальной ставкой 10% применяет её к широкой базе без многих вычетов, доступных в России. Армения при ставке 18% ограничивает перенос убытков пятью годами. Казахстан с 2023 года ужесточил правила трансфертного ценообразования и фактически приблизил реальную нагрузку к российской для компаний с межгрупповыми операциями.

Второй фактор - НДС. В России ставка 20%, в Казахстане 12%, в Беларуси 20%, в Армении 20%, в Кыргызстане 12%. Разрыв по НДС между Казахстаном, Кыргызстаном и остальными участниками создаёт реальные возможности для структурирования торговых операций. Но именно эти операции попадают под усиленный контроль ФНС как потенциальное дробление с использованием иностранных юрисдикций.

Третий фактор - социальные взносы и местные налоги. В Кыргызстане совокупная нагрузка на фонд оплаты труда ниже российской, но это преимущество реализуется только при реальном найме местных сотрудников. Фиктивный персонал в Бишкеке при фактическом управлении из Москвы - классическая ошибка, которую ФНС квалифицирует как создание искусственной структуры.

Российские налоговые органы при анализе структур с участием компаний ЕАЭС применяют концепцию фактического права на доход и критерии реального присутствия. Это прямо следует из статьи 54.1 НК РФ и позиции ВС РФ по делам о необоснованной налоговой выгоде.

Реальное присутствие - это совокупность признаков, при которых иностранная компания самостоятельно принимает решения, несёт расходы и получает доход. ФНС проверяет: наличие офиса с реальным адресом, местных сотрудников с трудовыми договорами, банковские счета с операциями, соответствующими заявленной деятельности, и местное руководство с полномочиями на принятие решений.

Распространённая ошибка - регистрация компании в Армении или Кыргызстане с номинальным директором и единственной функцией - транзитом платежей. Такая структура не выдерживает проверки ни в России, ни в стране регистрации. Армения с 2022 года ужесточила требования к substance для компаний, получающих доходы от источников в других странах. Кыргызстан движется в том же направлении под давлением FATF.

Чтобы получить чек-лист критериев реального присутствия для компании ЕАЭС, направьте запрос на info@bizdroblenie.ru.

Трансфертное ценообразование - это механизм установления цен в сделках между взаимозависимыми лицами, который регулируется разделом V.1 НК РФ. В контексте ЕАЭС этот механизм работает в двух плоскостях одновременно: российское законодательство контролирует цены в сделках с иностранными взаимозависимыми лицами, а страна присутствия применяет собственные правила.

Казахстан применяет правила трансфертного ценообразования к сделкам с взаимозависимыми лицами при превышении порога в 15 000 МРП (около 60 млн рублей по текущему курсу). Беларусь контролирует сделки с резидентами офшорных зон и взаимозависимыми лицами при обороте свыше 1 млн белорусских рублей. Армения ввела правила ТЦО в 2020 году, но правоприменение остаётся непоследовательным.

На практике это означает следующее. Российская компания, продающая товары через казахстанскую «дочку» по заниженным ценам, рискует получить доначисления одновременно от ФНС России и налоговых органов Казахстана. Двойное налогообложение в этом случае устраняется через механизм соглашений об избежании двойного налогообложения, но процедура взаимного согласования занимает от 12 до 36 месяцев и не гарантирует результата.

Неочевидный риск состоит в том, что казахстанские налоговые органы в последние два года активно обмениваются информацией с ФНС в рамках Конвенции ОЭСР о взаимной административной помощи. Данные о счетах, платежах и структуре собственности передаются автоматически. Структура, которая казалась непрозрачной три года назад, сегодня полностью видна обеим налоговым администрациям.

Сценарий первый: производство в Беларуси, сбыт в России. Белорусская производственная компания с реальными активами, персоналом и управлением поставляет продукцию российскому дистрибьютору. Ставка налога на прибыль в Беларуси 20% против российских 25% даёт умеренное преимущество. НДС при ввозе в Россию уплачивается в полном объёме. Структура устойчива при соблюдении рыночных цен и реальной деловой цели. ФНС претензий к таким схемам предъявляет значительно меньше, чем к торговым посредникам без активов.

Сценарий второй: IT-компания в Армении, заказчики в России. Армения предлагает льготный режим для IT-компаний со ставкой налога на прибыль 0% при соответствии критериям резидента технологического парка. Это реальное преимущество, но с жёсткими условиями: компания должна разрабатывать собственный продукт, иметь местных разработчиков и не оказывать услуги исключительно российским аффилированным лицам. Структура, где армянская компания «разрабатывает» продукт силами московских программистов на удалёнке, квалифицируется ФНС как схема с использованием иностранной юрисдикции для уклонения от налогов.

Сценарий третий: торговый посредник в Кыргызстане. Кыргызская компания закупает товар у российского поставщика и перепродаёт конечным покупателям в России. Ставка НДС 12% против российских 20% создаёт видимость экономии. На практике при ввозе товара в Россию НДС доначисляется до российской ставки. Экономия на налоге на прибыль (10% против 25%) реализуется только при реальном накоплении прибыли в Кыргызстане. Если деньги возвращаются в Россию через займы или дивиденды, налоговая нагрузка восстанавливается. Структура работает только для бизнеса, который действительно развивает кыргызское направление.

Чтобы получить чек-лист оценки устойчивости структуры ЕАЭС перед налоговой проверкой, направьте запрос на info@bizdroblenie.ru.

Россия имеет действующие СИДН со всеми четырьмя партнёрами по ЕАЭС. Соглашение об избежании двойного налогообложения - это международный договор, распределяющий права на налогообложение дохода между двумя государствами. Применение СИДН требует подтверждения налогового резидентства и фактического права на доход.

С Казахстаном СИДН действует с 1996 года. Дивиденды облагаются по ставке 10% при доле участия свыше 25% и 15% в остальных случаях. Проценты и роялти - по 10%. С Беларусью соглашение 1995 года предусматривает нулевую ставку на дивиденды при доле участия свыше 30% и владении не менее года. С Арменией - дивиденды 5% при доле свыше 25%, 10% в остальных случаях. С Кыргызстаном - дивиденды 10%, проценты 10%.

На практике применение льготных ставок СИДН блокируется концепцией фактического права на доход. Если казахстанская компания получает дивиденды и немедленно перечисляет их российскому бенефициару, ФНС квалифицирует её как кондуитную структуру и отказывает в применении льготной ставки. Позиция ВС РФ по этому вопросу устойчива: льгота СИДН применяется только к лицу, которое реально распоряжается доходом и несёт экономические риски.

Структурирование с использованием юрисдикций ЕАЭС, которое ФНС квалифицирует как уклонение от уплаты налогов, создаёт уголовные риски по статье 199 УК РФ. Крупный размер - свыше 18 750 000 рублей за три финансовых года подряд, особо крупный - свыше 56 250 000 рублей. Максимальное наказание по части 2 статьи 199 УК РФ - до 5 лет лишения свободы.

Многие недооценивают, что уголовное преследование в этих делах начинается не с приговора, а с возбуждения дела. Уже на стадии следствия применяются обеспечительные меры: арест счетов, имущества, ограничения на выезд. Бизнес фактически парализуется до разрешения дела.

Субсидиарная ответственность в банкротстве по налоговым требованиям - отдельный риск для контролирующих лиц. Если налоговая задолженность, возникшая из-за использования схем с компаниями ЕАЭС, приводит к банкротству российского юридического лица, контролирующие лица несут ответственность по статье 61.11 Закона о банкротстве. Это касается не только директора, но и фактических бенефициаров, чьё влияние на решения компании будет доказано налоговым органом.

Можно ли законно снизить налоговую нагрузку через компанию в Армении или Кыргызстане?

Да, но только при соблюдении двух условий одновременно: реального присутствия в стране регистрации и деловой цели, не сводящейся к налоговой экономии. Компания должна самостоятельно вести деятельность, иметь местных сотрудников и нести расходы, соответствующие заявленным функциям. Если единственная цель структуры - снизить налог, ФНС применит статью 54.1 НК РФ и доначислит налоги так, как если бы иностранной компании не существовало. Льготный налоговый режим сам по себе не является незаконным - незаконным является его использование без реального экономического содержания.

Какие финансовые последствия грозят при переквалификации структуры ЕАЭС?

При доначислении налогов ФНС применяет штраф 20% от недоимки при отсутствии умысла и 40% при доказанном умысле по статье 122 НК РФ. Дополнительно начисляются пени за весь период. Если доначисление превышает 18 750 000 рублей за три года, возникает риск возбуждения уголовного дела. Расходы на защиту при выездной налоговой проверке с последующим судебным спором начинаются от сотен тысяч рублей и могут существенно превысить эту сумму в зависимости от сложности дела и стадий обжалования. Срок выездной проверки - до 2 месяцев с возможностью продления до 6 месяцев по статье 89 НК РФ.

Когда лучше отказаться от структуры ЕАЭС и использовать российские инструменты?

Если бизнес ведётся преимущественно в России, клиенты и активы сосредоточены здесь, а иностранная компания выполняет только функцию налогового буфера - от такой структуры лучше отказаться. Российское законодательство предлагает легальные инструменты снижения нагрузки: специальные налоговые режимы, инвестиционные налоговые вычеты, льготы для IT-компаний, режим РИП и СПИК. Эти инструменты не создают уголовных рисков и устойчивы при проверке. Структура ЕАЭС оправдана только тогда, когда бизнес реально присутствует в нескольких юрисдикциях и иностранная компания выполняет самостоятельные функции.

Налоговые различия между странами ЕАЭС существуют и создают реальные возможности для бизнеса с трансграничной деятельностью. Но эти возможности реализуются только при наличии реального присутствия, деловой цели и соответствия правилам трансфертного ценообразования. Структуры, созданные исключительно ради налоговой экономии, не выдерживают проверки ни в России, ни в стране регистрации. Цена ошибки - доначисления, штрафы и уголовные риски.

Чтобы получить чек-лист оценки налоговых рисков вашей структуры ЕАЭС, направьте запрос на info@bizdroblenie.ru.

Команда bizdroblenie.ru сопровождает бизнес в спорах и проектах, связанных с налоговым структурированием и защитой от претензий ФНС по трансграничным схемам. Мы можем помочь с оценкой устойчивости существующей структуры, подготовкой возражений на акты проверок и выстраиванием защитной стратегии. Чтобы получить консультацию, напишите на info@bizdroblenie.ru.